Мы делали эту газету вдвоем (с Конрадом Белиньским). Мы комментировали события из зала заседаний, печатали заявления и другие документы. Собственных статей было немного. Мы ограничивались одними лишь комментариями. Самим не было времени писать. Я обращался за помощью к профессиональным журналистам, однако, большинство отнекивалось , ссылаясь на недостаток времени. [...]. Почти в каждом номере мы печатали стихотворения, написанные во время забастовки. Одно из них даже написала девушка, которая переписывала нам на машинке. Мы это делали для того, чтобы эта газета стала собственностью рабочих, чтобы они чувствовали себя ее сохозяевами, чтобы это не выглядело так, что вот приехал парень из Варшавы, второй из Вроцлава и делают здесь какую-то газету. И у рабочих было чувство тесной связи с бюллетенем. Это была просто их газета.

Чтобы иметь возможность издавать газету, нам пришлось вломиться в заводскую типографию, так как там был офсет. В пиковый период, когда мы уже работали полным паром, мы делали два выпуска - утренний и послеобеденный. Каждый - тиражом 80 тыс. экземпляров. И все это моментально расходилось.