Я пришел на верфь в 4.15. Развесив плакаты, я приготовил себе листовки, у меня их было 500 штук и каждому, кто входил на верфь, я вручал листовку, говоря: «Бери и читай! Сегодня бастует вся верфь».

Собралось около 30 человек и мы пошли. Два моих товарища, идущие впереди, понесли плакат. Отовсюду выходят люди, чтобы посмотреть, что происходит. Мы им кричим: «Отключайте машины и идите с нами!». Многие присоединяются к нам. Теперь мы идем уже более многочисленной группой через мост [...].

Нас было уже более 1000 человек и все время присоединялись новые, так, что мы уже не видели конца колонны. Я то и дело влезал на какой-то столб, чтобы посмотреть, где конец. Тогда мы уже были уверены, что нам удастся. Люди выходили из грузовых трюмов, из судов, выходили на трапы, высоко, и увидев нас, сходили вниз. И мы видели, что с каждой минутой нас становилось все больше [...].

Мы взобрались на экскаватор, который тут же окружила толпа людей. Мы обратились к ним со словами: «Нам надо выбрать забастовочный комитет. Нам нужны люди, которым можно доверять, которые пользуются авторитетом в бригадах. Пусть к нам приходят». Тогда появился директор со своей свитой, мы попросили его подняться к нам на экскаватор и помогли ему взобраться наверх. Когда директор начал свою речь, неожиданно появился Лех Валенса, подошел сзади к директору и грозным голосом спросил: «Вы меня узнаете? Я десять лет проработал на верфи и по-прежнему чувствую себя судостроителем, потому что у меня есть мандат доверия коллектива. Я уже четыре года без работы». А потом добавил: «Мы начинаем итальянскую забастовку».